Александр Александрович Бушков Анастасия Книга взята с http://post-apocalypse.org.ru «А. Бушков Анастасия»: Олма Медиа Групп; Москва; 2007 ISBN 978-5-373-01078-8 Аннотация В далеком будущем мир переживет величайшую катастрофу и с тех пор в нем все перевернется с ног на голову. Сильным полом становятся женщины. Их задача – война и поиск приключений, чтобы свершать новые подвиги. Они – амазонки будущего, рыцари без страха и упрека. И княжна Анастасия – первая среди них… Мужчины будущего – хрупкие капризные и ненадежные создания. Но однажды Анастасии в прямом смысле на голову сваливается мужчина из далекого прошлого – капитан-десантник, угодивший из афганского пекла в это «перевернутое» будущее… Александр Бушков Анастасия Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны… Н. Рубцов Верстовой столб 1 Поединок не по правилам Когда иссякнут наши времена, И в пламени столетий Сгорят все наши знаки, цифры, имена, И люди потеряют ключик От нынешнего нашего прогресса… Н. Гильен Путь близился к концу. Анастасия рассчитала все точно – и аллюр коней, и переходы, и ночлеги. Недолгий, но нешуточный опыт путешествий сказался – Лик Великого Бре еще ослепительно сиял высоко над горизонтом, и багровая Луна еще не всплыла, невесомая и загадочная, не поднялась из-за Края Земли, а черепичные крыши башен Тома уже показались впереди, и Пять Звезд на шпиле храма сверкали ясным золотом. Дорога, плавно изгибаясь вправо, скрывалась в высоких распахнутых воротах, чтобы растечься там на десятки улиц и переулочков, уйти в тупики, как уходит в песок вода. Желтые поля простирались по обе стороны дороги – Том славился своими благодатными нивами и хлеботорговлей на всю Счастливую Империю. Шесть подков Росинанта мерно ударяли оземь, клубилась пыль, вороной гигант легко нес хозяйку, ножны меча, кожаные с серебряной оковкой, позванивали о стремя, мир был безоблачен, чист и свеж, и Анастасия вопреки всем печалям последних дней вдруг окунулась в щемящую радость – от того, что мир именно таков, что она молода и красива, что на свете есть рыцари и она по праву к Ним принадлежит. Она мотнула головой, чтобы разметались волосы, рванула золотую с рубинами застежку, распахнув алую рубаху на груди, озорно свистнула и пустила Росинанта галопом. Желто-палевые близнецы Бой и Горн, обрадованные резкой сменой монотонного аллюра, с лаем припустили вслед, далеко обогнали, вернулись, заметались вокруг, подпрыгивая и ловко уворачиваясь от копыт. Росинант надменно косил на них лиловым глазом, Анастасия неслась вскачь, золотые волосы бились по ветру, стелился за спиной синий плащ с белым единорогом, щеки пылали, и не стало печалей, не было тревог, все растворялось в ритмичном гуле галопа, и Анастасии даже показалось на миг, что она счастлива, что скачка навстречу ветру будет продолжаться вечно. Потом она натянула широкие, шитые золотой канителью повода, и Росинант взбороздил копытами землю, взмахнул в воздухе передними ногами. Анастасия оглянулась, смеясь, дунула, отбрасывая с разгоряченного лица пушистые пряди. Ольга скакала к ней, следом на чембуре поспешал заводной конь, звеня объемистым вьюком с доспехами и припасами. Анастасия мимоходом подумала, что с Ольгой ей повезло. Оруженосец должен быть для рыцаря почти сестрой, он не просто спутник рыцаря и слуга. Бывает, и жизнь твоя зависит от оруженосца. И не так уж редко. Правда, у самой Анастасии, к счастью, не выпадало пока что случая получить тому подтверждение, но все равно, с Ольгой ей повезло (а все Ольгины странности делу не помеха, наедине с собой можно сознаться, что Анастасия тоже не без греха). Жаль будет расставаться по истечении положенного срока. В утешение можно вспомнить, что девочка получит золотые рыцарские шпоры еще не скоро. Через год самое малое. Бой и Горн подскакивали на шести лапах, как мячики. Разрумянившаяся Ольга осадила коня. – Ну вот мы и у цели, хвала Великому Бре, – сказала Анастасия. – И путь наш лежит к «Золотому Медведю». – Слушай, а что такое медведь? В нашем княжестве я про него не слышала. – Легендарное чудище, – авторитетно сказала Анастасия. – Крылатое такое, с двумя головами. Оно налетает и похищает прекрасных юношей, а рыцари их потом освобождают. Говорят, когда-то оно во множестве водилось. Потом пропало. Она погрустнела чуточку – потому что Оленька, оруженосец верный, чернокудрый и черноглазый, не имела еще золотых шпор, зато носила на плече сине-красную ленту цветов своего Прекрасного Юноши. Сине-красная лента на левом плече, надежно приколотая золотой булавкой. Пусть даже ходят слухи, что с обеих сторон нет никакой любви, и дело, как сплошь и рядом случается, в непреклонных матерях, ради сложных политических расчетов обручивших детей еще до их рождения. Все равно. У Анастасии нет ленты. А рыцарь без Прекрасного Юноши, в чью честь, согласно старинным канонам, совершаются подвиги и звенят клинки на поединках, – это, если честно, полрыцаря. Так, половиночка. А битвы и победы над чудовищами – полславы. Особенно, если вдобавок пополз шепоток, что Анастасия – мужественный рыцарь. Анастасия сердито прикусила губу. Возвращалась душевная непогода. – Тень набежала на твое чело, – сказала Ольга шутливо, но тут же поняла что-то и опустила глаза. – Ничего, на Обедню соберется весь Том, и, как знать… – Да ладно, – отмахнулась Анастасия. – Вперед! И вскоре тень зубчатых каменных стен упала на кавалькаду. Двое стражников, как полагалось по древнему ритуалу, встали в пустых воротах, загородили, скрестив начищенные до жаркого блеска ажурные лезвия алебард, и сероглазая с серебряной бляхой начальника стражи спросила, едва скрывая скуку, как спрашивала тысячу раз на дню: – Не враги ли вы Великого Бре? Не еретики ли? Не диссиденты ли? Не вкушали ли кукурузы? – Мы верные слуги Великого Бре, Пяти Путеводных Звезд, Сияющего Лика, – ответила Анастасия, строго соблюдая ритуал. – Никогда не давали приюта еретику, не оскверняли свой взгляд видом диссидента, а уст – мерзким вкусом кукурузы. Я – княжна Анастасия с отрогов Улу-Хем, из рода Вторых Секретарей. Все разумные и неразумные живые существа, каких ты видишь перед собой, – со мной. – Да ниспошлет Великий Бре разумным и неразумным Светлое Завтра! – Аминь! Алебарды раздвинулись, и Анастасия тронула коленями теплые конские бока. Копыта затопали по брусчатке – богатый город Том, Хозяин Житниц, мог себе позволить мощеные улицы. А в остальном он был, как прочие города – высокие узкие дома с резными ставнями, Пять Звезд над каждой дверью (медные у горожан среднего достатка, золоченые у тех, кто побогаче, из чистого золота у дворян и особо тщеславных богатеев), чистенькие тротуары и прохожие обычные – вот мускулистая кузнец в прожженном фартуке, вот голосистая пирожник в белых штанах и рубахе цвета муки, с лотком на шее, полным румяных пирогов, вот осанистая купец с золотой четырехугольной гривной на шее – гильдейским знаком. На Анастасию с Ольгой особого внимания не обращали – рыцарей к Обедне съехалось изрядно, и они примелькались. – Пирога хочется… – совсем по-детски вздохнула Ольга. – Давай купим? – Оруженосец на улице лопать не должен, – наставительно сказала Анастасия. – Забыла? – А хочется… – Капризная ты у меня, Олька, как мужик, – бросила Анастасия рассеянно. – Смотри, смотри! Вон тот, рыженький, весьма даже ничего! Анастасия повернула голову так, чтобы движение выглядело небрежным, проследила за взглядом верного оруженосца. Рыженький с завитой бородой и в самом деле был ничего, но чересчур крикливые наряды его и спутников, обилие дешевых перстеньков на руках с головой выдавали их занятие. – Олька, это ж публичные мужчины, – сказала Анастасия, наморщив нос. – Я против смазливых слуг ничего не имею, дело житейское, рыцарю не возбраняется, но с этими… – Уж и посмотреть нельзя. Говорят, другие рыцари… – Вот когда получишь шпоры, прижимай кого угодно, хоть этих. А пока ты у меня в оруженосцах… – Поняла. Молчу. – То-то. Нам вот сюда, где калач над лавкой, потом налево. Они остановили коней. Вывеска «Золотого Медведя» была искусной работы и впечатляла – на синем фоне, символизирующем поднебесные выси, летел золотой двуглавый медведь – пасти щерились, мощные крылья распростерты во всю доску. В лапах он нес прекрасного юношу в ярком наряде, но в левом углу, как знак грядущего скорого возмездия, изображен крохотный рыцарь, скачущая вдогонку. Анастасия вновь ощутила мимолетный сердечный укол. Служанки выбежали к ним, повели коней в стойла, псов на псарню, потащили наверх вьюк с доспехами и одеждой. Дебелая трактирщица кланялась в дверях, по обычаю всех трактирщиков расхваливала свое заведение в голос и с чувством, особенно упирая на то, что еще матушка Анастасии, светлая княгиня, частенько проводила здесь не худшие дни своей жизни. Анастасия глянула поверх ее широкого плеча. Там стоял слуга и зарумянился, поймав ее взгляд. Как раз в ее вкусе – волосы золотые, как у нее, глаза синие, как у нее. Это Ольке все равно, какого цвета глаза и волосы, кидается на любую стройную фигурку, а вот Анастасия – нет, таков уж ее вкус – чтобы глаза и волосы мужчины были того же цвета, что у нее. Ну, и фигурка, понятно. А посему Анастасия, когда входили следом за дебелой трактирщицей, подтолкнула Ольгу локтем и шепнула: – Чур, мой! – Ну вот, вечно ты вперед успеваешь… – Станешь рыцарем, отведешь душу, – безжалостно ответила Анастасия. К лестнице на второй этаж нужно было пройти через огромный зал – с камином, сложенным из громадных камней, гербами на стенах, закопченными потолочными балками. Гомон там стоял неописуемый – полным-полно рыцарей. Анастасия ощутила вдруг, как укол концом копья, чей-то злой, ненавидящий взгляд и поняла, что без стычки не обойдется. Ну и пусть, когда это мы уклонялись? Слуга ойкнул на лестнице – Олька его все-таки ущипнула, улучив момент. Анастасия на сей раз промолчала, пытаясь сообразить, кто мог на нее так зло пялиться. Знакомых лиц в зале хватало, а враги у нее имелись в немалом количестве, это уж как водится… Или на сей раз какие-то хитросплетения родовой вражды, до поры неизвестные? Иногда и такое бывает. У двери своей комнаты (Олька покладисто исчезла в своей) Анастасия так многозначительно глянула на красавчика слугу, что того бросило в краску, до ушей побагровел. Потом попросила перед тушением огней принести ей квасу и не сомневалась, пожав значительно его тонкие пальчики, – принесет. Затворила за собой дверь, задвинула кованую щеколду. Переодевание с дороги – дело ответственное, почти ритуал, новоприбывшему рыцарю следует достойно войти в зал, где уже собралось множество дворян, любая небрежность в наряде будет подмечена. Ванна. Вместо дорожных брюк – синие джинсы, дозволенные только дворянам, безукоризненно сшитые ремесленниками в материнском замке. Рубашка – красная же, только с сапфировыми застежками. Вместо грубых дорожных сапог – мягкие красные (но кинжал Анастасия, понятно, сунула за голенище). Черный пояс с золотыми геральдическими серпами-и-молотами. Меч на пояс, конечно. В последнее время некоторые рыцари переняли у мужчин моду носить перстни, но Анастасия этому глупому поветрию следовать не собиралась – если честно, еще и оттого, что и так поползли слухи, приписывающие ей мужественность. Зато серьги с бриллиантами и золотая цепь на шее – это по-рыцарски, кто упрекнет? Анастасия глянула в зеркало и осталась собой довольна. Вот если бы она могла еще пришпилить к плечу цвета Прекрасного Юноши… Ладно, перемелется… И вообще зеркало врет, это отражение взгрустнуло, живя самостоятельной жизнью там, у себя, в таинственном Зазеркалье, а хозяйка отражения ни при чем… Отражение взгрустнуло. А рыцарь Анастасия, княжна отрогов Улу-Хем, степенно спускается по лестнице в зал, и голова ее поднята гордо, и на лице довольство жизнью читается явственно даже для неграмотного. Звенели кубки. Звенел женственный рыцарский хохот. Звенели монеты за теми столами, где играли в кости. Шмыгали с подносами стройные юноши. В углу с воодушевлением горланили древнюю боевую песню рыцарей Носиба: Как ныне сбирается Вечный Олег Отмстить неразумным базарам. Горкомы и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам… Если честно, никто из нынешних рыцарей не знал толком, что это за племя – базары. Говорили, что эти свирепые дикари жили в седой древности, когда земля только-только отделилась от Мрака, по свету бродили четвероногие лошади и другие чудовища, вскоре истребленные славными предками-основателями, комиссарами в кожаных латах и пыльных шлемах. В седой древности, когда возводились первые замки-горкомы и возникали первые родовые гербы. Потом базаров, видимо, тоже кто-то истребил, но в летописях об этом ни слова. Анастасия прошла по залу, приветствуя знакомых, уселась за стол. Задумчиво поднесла к губам кубок, отпила. Чисто машинально шлепнула по заду пробегавшего слугу. Удивиться, отчего соседние столы притихли вдруг, не успела – резкий, неприятный голос тут же поставил все на свои места: – Катерина, пусть меня утащит Гологоловый Хру, если среди нас нет переодетых мальчиков! Анастасия обернулась – медленно, не роняя достоинства. Так и есть. Двое за соседним столом громко переговаривались, не обращая будто бы на нее внимания: – Ну да, рыцарская одежда еще не делает мальчика рыцарем. – Хоть он колец и не надел. – А вот серьги не забыл… – И уши у него распухли – только что проколол, бедняжка, непривычен к женским украшениям… – И меч, как у рыцаря, с гербом, посмотри… – И единорог в гербе, надо же… Теперь у Анастасии были законные основания для ссоры. Единорог на ножнах меча был гербом, принадлежавшим лишь их роду. И оскорбление его было оскорблением всего рода, вкупе с поколениями славных предков. Все же она медлила, приглядываясь. Эти рыцари, как и их гербы, Анастасии были незнакомы. Рослые рыцари, женственные – мускулы так и играют. – Кого вы назвали мужчиной, благородные рыцари? – спросила Анастасия громко. – Того, кто мужчина наверняка и есть, тоненький такой, стройненький. – Катерина смотрела теперь ей в глаза. – Хоть и прицепил на меч единорога… – От диссидентов слышу, – сказала Анастасия. Увидев, как их лица вспыхнули от гнева, щедро плеснула масла в огонь, закончив страшным оскорблением, которого не стерпел бы никто: – Сдается мне, такие вот и спят с Косматым Тро. Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.org.ru заходите еще :)