Александр Фролов 
Хроника глобального бреда
     
      Книга взята с http://post-apocalypse.org.ru
Аннотация
     
      2012 год. Каким оно будет, счастливое завтра?
      Моря, вышедшие из берегов. После – глобальное похолодание.
      Люди, старающиеся спастись. И убивающие ради этого таких же людей как и они 
сами.
      Но что будет когда жизнь начнет налаживаться?..
     
Александр Фролов
Хроника глобального бреда
     
ОТ АВТОРА
     
     
Дорогой мой читатель!
     
     Эта книга рождена опытом человеческой судьбы, накопившимся в результате 
долгого наблюдения за всем сущим. Такая книга нужна современному, думающему 
человеку – нужна как воздух.
     Я надеюсь, что она одна сможет заменить собой целые горы бездумного чтива, 
которыми забиты полки книжных магазинов и буду рад, если ты примешь ее всем своим 
сердцем: мои размышления – это твои размышления.
     Я писал о глобальной катастрофе, происходящей в недалеком будущем и ты, 
конечно, спросишь, а будет ли она на самом деле?.. Читай внимательно и сам все 
поймешь. Не пугайся, если уверишься в неизбежности скорого катаклизма: я показал в 
своей книге, как нужно поступать тогда.
     Всякое планетное помешательство не бывает долгим, жизнь продолжается и после 
него. А происходит она из прошлого; поняв прошлое, сумеешь понять и настоящее, и 
будущее.
     Больше чем о катастрофе, я хотел написать о жизни – чудесном богатстве, 
дарованном людям великой Природой. Ты сам видишь, что наша с тобой повседневная 
жизнь далека от идеала; подумай вместе с моими героями, какой же стоит ей быть? 
     Прошу не очень обижаться, если ты верующий или иной со мной национальности, и 
я больно задел тебя своим словом; меньше всего я хотел кого-то обидеть. Попробуй 
глубже вникнуть в чтение и, может быть, ты разделишь мое мнение.
     Читай мою книгу, человек Земли, и ты поймешь все!..
     
     С искренним уважением, Александр Фролов.
     
КНИГА ПЕРВАЯ
     
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
     
1
     
     Все будет совсем не так.
    Автор
     
     – М-м, твою мать! – взвыл Орлов, кувыркнувшись метров с пяти и сочно сев прямо 
на «пятую точку».
     Автомат упал рядом, морозозащитные очки соскочили на подбородок; стеганная 
мехом «полярка» смягчила удар, не то бы копчику – каюк! Скрипя зубами от боли, 
пытался встать, переворачиваясь на бок и колени, но не смог.
     Лег на спину и огляделся: кругом та же темень, что и снаружи. Да и откуда здесь 
взяться свету?.. Света не может быть нигде – с тех самых пор, когда еще полгода назад 
солнце скрылось за плотной пеленой пыли, поднятой по всей планете нескончаемыми 
ураганами, и небо заволокло копотью пожарищ и вулканической сажей. Все, что могло 
гореть, уже давным-давно прогорело: по всей Земле сейчас нет ни огонька, ни искорки; 
только сплошная сумеречная мгла – мгла, мгла и пыль, что скрипит на зубах и под унтами 
на черном снегу. Завывающий ветер из края в край и бесконечное царство стужи, 
сковавшей мир; хоть что-нибудь живое уже давно вымерзло, окоченело. И так всюду. 
     – Градусов восемьдесят сегодня… – подумал солдат.
     С трудом повернулся на правый бок, освобождая карман с сигаретами. Прикурил, 
осторожно покашлял, пережидая боль; онемевшие пальцы спрятал в рукавицы и скоро 
почувствовал, как они отогреваются. Заметно было, что тут намного теплее, чем на улице: 
не ниже минус двадцати-пятнадцати – прямо Ташкент!
     Достал зажигалку, посветил вокруг, ничего толком не разобрал: бетонные стены в 
нескольких метрах, пол, высокий потолок, поодаль угловатые стеллажи. Бункер какой-
то!.. Решил долго здесь не задерживаться.
     – Отлежусь немного, побреду своих искать – похоже, к вокзалу они рванули. Давят 
«черные»!.. Не догоню наших, поймают: они сейчас везде рыскают, ловят отступающих. 
Уже не издеваются – торопятся, просто добивают! 
     Бросил окурок, повернулся на спину; слушал свое сиплое дыхание и смотрел в 
потолок – там едва заметно светилась дыра, через которую провалился в подземелье. 
Наверху чуть светлее, чем в бункере: если бы не пыль, которая висит и висит в воздухе 
уже многие месяцы, то там была бы картина черной звездной ночи. А теперь и на улице… 
в десятке метров ничего не разглядишь!
     Боль унималась с трудом. Боец тревожился:
     – Неужто конец мне? Без своих не оклематься – в поясницу, гадство, будто лом 
вбили!.. А ноги ничего, шевелятся! Значит, позвоночник цел. Может, разойдусь как-
нибудь? Доберусь, доползу до наших!.. Лишь бы «черти» не поймали: две гранаты 
осталось да полтора магазина в «калаше».
     Больно сдавило под ложечкой.
     – Пожрать бы еще чего-нибудь!.. «Сундук» – прапор, позавчера последние сухарики 
раздал… и по банке тушенки на четверых. 
     Снова лежал, закрыв глаза. Взглянул на часы: светящиеся стрелки показывали пять 
двадцать утра.
     – Утра! – хмыкнул про себя. – Утром солнышко встает, птички поют. А птички-то – 
еще когда окочурились!.. Какие не дуры, на юг улетели; там ничего, жить можно! Там – 
как здесь в бункере: ниже минус двадцати температура не опускается.
     Полежал еще. Спина ныла, но сел без труда; нехотя размышлял:
     – Скоро час, как здесь – надо идти. Где же тут выход может быть?.. До дыры не 
дотянуться. А-а, ладно! Если что, веревку какую-нибудь найду, «кошку» сделаю. По 
стенке, ногами… так и вылезу, поди?
     И вдруг обмер: в кромешной тишине ясно уловил шорох крадущихся шагов. 
Пошарил возле себя, подтянул за ремень автомат, судорожно вцепился в рукоятку; 
подполз задом к стене, оперся головой.
     Шаги уже близко. Понял: «черные» подбираются!.. Быстро достал гранаты из 
нагрудника, положил на живот. В мозгу страшная мысль: – Все, хана! Подойдут ближе, 
«эргэдэшку» кинут.
     Опять лежал, слушал: шагов больше не было… ушли, что ли?
     И вдруг звонко:
     – Эй, чурка! Автомат клади и ползком ко мне. Че не так – очередь схаваешь! Давай 
без дуры… ну, ползи!
     – Наши!.. – аж засмеялся беззвучно. Хотел крикнуть: свой… эй, я свой! – а из груди 
сиплое: – О-ой… о-ой. 
     – Че ты там? Ползи, давай – щас врежу! 
     – Да свой я, свой! – выдавил, наконец.
     – Че гонишь, тварь, какой «свой»?
     – Свой, русский… Орлов я!
     – Свой?.. Ну, все одно ползи. Давай-давай, ползи!
     Орлов пополз вперед, и тут тьма озарилась маленьким огоньком: в руках 
неизвестного зажглась свеча. Простая фабричная свечка, которой уже давным-давно нигде 
и не увидишь! – все, что могло гореть, освещая дорогу, сожгли. Он поднял голову и 
посмотрел на державшего свечу. 
     Небольшого роста, укутанный в ворох всевозможных одежек – военных и 
гражданских; на ногах какие-то бахилы из тряпья, на голове лохматый собачий малахай. 
Лицо узкое, курносое, в пятнах сажи от рук; светлый чуб из-под шапки, неясного тона 
глаза. 
     – Ну, вставай, коли русский. Давай, помогу!
     Вдвоем поплелись по коридору, скоро приведшему к большому каземату, 
заполненному остатками таких же, как и в соседнем, стеллажей. Уцелевшие еще стеллажи 
заставлены коробками, жестянками, мешками и мешочками. Угол в каземате отгорожен 
фанерой и обломками досок, образующих подобие хижины; скорее, даже каптерки – метра 
три на четыре.
     Вход завешен плотной тканью, похожей на ковер или кошму, внутри «каптерки» 
солидный топчан с трех сторон, посредине ящики. На них чашки и кружки, несколько 
пустых жестяных и стеклянных банок и штык-нож. А главное, в углу от входа настоящая, 
полыхающая огоньками, тускло освещающими помещение, печка-буржуйка; и на ней – 
эмалированный чайник!
     Спаситель вошел первым, распорядился:
     – Давай, падай! Щас чаю попьем. Задубел, ага?.. 
     Оружие поставили в угол. Орлов скинул рукавицы на топчан, бросился к печке и 
грел, грел руки и лицо у столь нежданного источника тепла, жадно тянулся к нему всем 
своим существом. Какое чудо: оказаться у случайного огонька среди снежной пустыни в 
жуткий восьмидесятиградусный мороз! 
     Изо рта валил пар, а он дышал и дышал струящимся жаром, торопясь насладиться 
им. Согревал заледеневшие ладони, подносил их к закоростившимся от мороза щекам и 
снова протягивал к раскаленной печке. Вот оно – блаженство!.. Уже четыре дня не сидел 
так у огня; грелся бы и грелся.
     Но вот начал поколачивать озноб от входившего внутрь тепла, застучали зубы. 
Незнакомец ухмыльнулся, быстро налил кипятка в кружки, всыпал по щепотке чая. Снял с 
самодельной полки коробочки с рафинадом и галетами, подмигнул в полутьме.
     – Давай, пей, земеля! Пожуй вот, да еще налью.
     Минут двадцать сидели молча, прихлебывая чай и хрустя галетами с сахаром. 
Говорить не хотелось: все силы уходили на жадное приобретение шальной бодрящей 
энергии.
     Наконец новый друг поставил кружку на ящик. Приподнявшись, передвинул свечу, 
снял с полки жестянку – поддев ногтем крышку, протянул ее:
     – На, харю смажь! Топленое сало это.
     Подождал, пока гость освободит руки, подал пачку сигарет.
     Курили, глядя друг на друга, молча смеялись, и пускали колечки дыма. Дыхание уже 
не перехватывало: в каптерке было тепло, чуть ли не плюс!.. Подкинули в печку чурочек, 
огненные зайчики заплясали на стенах веселее.
     Из-под ног вылезла живая кошка – пушистая, с улыбающейся мордой. Запрыгнула 
на топчан, ближе к хозяину, стала деловито облизываться.
     – Ну, и хто ты?.. – спросил хозяин каптерки. Так и сказал «хто» – деревенский, 
однако! 
     – Орлов Александр – сержант, фельдшер Сводного отряда Нижегородского УВД. А 
ты?
     – А я – Хорьков Леха, ни от кого и ни с кем. Рядовой. 
     – Как здесь-то очутился… и что это вообще?
     – Тут склад МЧС был. Меня по мобилизации сюда кинули, охранять – с под Курска 
я. Наши уже тогда отступали: джигит танками как даванул, все посыпалось!.. Армия 
большая, а толку хрен. Как солнышко пылью да сажей затягивать стало, стужа нахлынула 
– так, кто куда поперли. Полками разбегались!.. Седня четыре батальона, а завтра и роты 
не наберешь! Да оно и понятно: все мобилизованные, к части не привыкшие, «возраста» 
большие, про срочную уж забыли начисто. У всех семьи недалеко – километров двести-
триста – их спасать надо!.. А тут еще кавказец… прет несметно! И тю-тю, всей армии. 
Тока просчиталась братва!.. Кто до дому и добрался, да-авно уже ледышками сделался – 
вместе с семьями. Прямо к Деду Морозу в гости прибежали, ха-ха!.. А уж трибуналы 
лютовали… прости господи! Я видал, как дезертиров во рву пулеметами резали… ду-уже 
гарно! Так я из части и не побег: войска МЧС народ эвакуируют, запасы еды, шмутья, 
горючки – под пули не лезут! Этот вот склад набили, охрану поставили, а сами дальше: 
думали вернуться. Да какая тут охрана?.. С Воронежа две бригады отступали, все на хрен 
смели! – по очереди. Охрана ж… в горсть и маху отсюда!.. Дезертиры остальное 
подчистили. Так то – сверху, про подвалы никто ж не знал! А я хитрый: за две недели 
входы обломками засыпал, себе тока лаз оставил – «маскировку» навел! И сижу здесь. 
Еды тут много, всякой! Стеллажи ломаю, печку топлю. Тут и уголь есть!.. За стеной 
котельная была – я дырку пробил туда, натаскал себе. Снег с глубины копаю, на печке 
растаиваю. Тут две войны пересидеть можно!.. Даже витамины есть – в медскладе. А ты 
же медик, врубаешься в «пилюлях»? 
     
     
     Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.org.ru заходите еще :)