Виктор Глумов Школа Наемников Книга взята с http://post-apocalypse.org.ru Вариант с СИ. Аннотация Юный наемник Лекс из клана Омега завершает обучение. Его ждет звание лейтенанта, получение под командование свой отряд и занять уважаемое место в системе... Однако вначале Лексу необходимо пройти последнее, важнейшее испытание: Полигон. И не смотря на то что это обучение он не только опасен, он смертелен. В нем обитают не только мутанты, ужасные чудовища Пустоши, однако и бывшие люди, превращенных Полигоном в существ хуже чудовищ. И от исхода вверенного наемнику задания командованием Омеги, зависит все его будущее. Глава 1. Ничего личного На выезде из деревни Артур остановил сендер. На посту - никого, совсем обнаглели, даже на рёв мотора не отреагировали. Перепились, что ли? Пришлось вылезать. - Грымза! Рябой! - заорал он и пнул ржавые ворота. - Ползуна вам в зад! Выпустите меня! Из дозорной башни высунулась рожа, кто это, Артур в темноте не разобрал. - Сейчас-сейчас, - затопали по лестнице, скрипнула клёпаная-переклёпаная дверь. - Чаво тебе эт на ночь глядя? Куды несёть? - Твоё дело за дорогой следить. Ты пьян? Второй где? Грымза потеребил кучерявые волосы, похожие на воронье гнездо, и махнул на металлические опоры башни: - Дык там, холодно жеж! - Дыхни! И Грымза решительно шагнул вперёд. И дыхнул. Лучше бы он стоял подальше, вонь была такая, что Артур отшатнулся. Дозорный был трезв. Скукожившись, Грымза засеменил к воротам. Лязгнул засов, ворота отворились со ржавым скрежетом, утонувшем в рёве движка. Разбрызгивая грязь четырьмя огромными колёсами, сендер понёсся по дороге, зажатой меж холмов. Еще несколько сезонов назад никто не мог вот так спокойно разъезжать ночью по Пустоши, только своих беспредельщиков перестреляешь, новые объявляются. Артур не понимал, чем живут кетчеры, иногда казалось, что мирного населения на всех грабителей не хватит. Избавление пришло неожиданно: за соседним холмом омеговцы выстроили гарнизон, всю шушеру перебили, и батя зажировал. Постоялый двор, бордель, манисова ферма... И землепашцев подмял, они ему - еду, он еду - омеговцам. И, конечно, часть - торговцам "налево". Всё не нажрётся, всё ему мало. Р-р-раздери его мутант! Вдалеке появились штыри столбов, чёрных на фоне посеребрённых луной облаков. Вот она, свалка. Свет фар выхватывал из темноты машины, смятые неведомой силой. Некоторые словно расплавились и распластались на земле огромными ржавыми пятнами, кое-где сквозь них пробивалась трава. У бронированного самохода с провалившейся крышей Артур притормозил, юркнул внутрь, откинул люк в полу: схрон на месте - два дробовика, запас патронов и сухари. Да, сейчас, вроде бы, спокойно, но вдруг как набегут мутанты с юга! Когда было большое нашествие, родители тут прятались вместе с семьёй Романа. Чудом уцелели: ферму мутанты сожгли, манисов угнали, животину под нож пустили и тут же съели. Хорошо, на полях что-то сохранилось, иначе фермеры, вернувшиеся на пепелище, с голоду перемёрли бы. Сплочённые одной бедой, Роман и Артур с тех пор друзья не разлей вода. В детстве их называли День и Вечер. Светловолосый улыбчивый Роман - День, смуглый черноглазый Артур, соответственно, Вечер. Потом они повзрослели и выросли из прозвищ, а контраст остался, правда, привычки, любимые жесты и слова сделались со временем общими, одинаковыми. На свалке что-то скрипело, шуршало, потом раздался лязг, грохот, истошно заверещала крыса. Артур вздрогнул, столько в предсмертном крике было отчаяния. На миг воцарилась тишина - обитатели свалки прислушивались, пытались понять, не грозит ли им опасность. Артур вынул пистолет - здесь всякое бывает, в прежние времена чуть ли не каждый день приходилось от кетчеров отбиваться. Донёсся мерный рокот движка. Роман едет. Рокот ближе, ближе... С выключенными фарами ползет, осторожничает. Фыркнув, двигатель заглох. В свете луны сендер казался порождением свалки, да им и был по сути дела - огромные колёса, каркас, сваренный из труб... От сендера к Артуру метнулась тень. - Роман? - Я это, я, - он улыбнулся от уха до уха - блеснули крепкие ровные зубы. - Чего кислый такой? Может, по пиву? У меня кувшин с собой, хорошее такое пиво, забористое. Если бы он знал, ах, если бы знал! - Я случайно услышал... Батя с Битым разговаривал, - как можно спокойнее сказал Артур и замер, выжидая. Роман подобрался, как панцирник перед прыжком. Будь у него шерсть - дыбом встала бы. Зашуршал в кармане, вытащил бумагу, свернул папиросу, чиркнул зажигалкой, затянулся. Красный уголёк высветил его сосредоточенное лицо. Роман затянулся еще раз, выпустил дым через нос и только тогда переспросил: - С Битым? - Не догадываешься, о чём? - Артур сунул в рот травинку, разжевал и сплюнул - горькая. Он не курил, ему запах табака не нравился. И кашлять надрывно, как папочка- Шакал по утрам, Артур не хотел. Роман щелчком отбросил самокрутку. - Но... они же с отцом... Мы же здесь вместе прятались, кусок хлеба делили! - голос Романа дал "петуха". - Хлеб-то делили, - проговорил Артур и зачем-то натянул на голову болтающуюся за спиной шляпу, - а вот золото никак не поделят. Точнее, мой, - снова сплюнул. - Ваша Олька малая чуть с голоду не померла, мамка её грудью кормила, - продолжал Роман, будто не слыша. - И брата покойного, и её... Как же... - Не знаю. Потому я и здесь. Завтра ночью за вами придут. За всеми. Так что будь готов. Воцарилось молчание. Вдалеке завёл трель сверчок, откликнулся второй. Ветер посвистывал в выпотрошенных салонах легковушек, колыхал истлевшие занавески самохода. С шелестом покатилось перекати-поле. Застрекотал ползун. Роман шагнул к Артуру, обнял и похлопал по спине. - Спасибо, друг, я этого никогда не забуду. - Что делать будешь? - Артур неловко высвободился из объятий. - Отец решит... я пойду, да? И так времени мало. До встречи... или прощай. Сам понимаешь, больше можем и не свидеться. - Удачи, друг! Ссутулившийся Роман побрёл к сендеру, обернулся и помахал воображаемой шляпой. Рыкнул мотор, и машина понеслась к холмам, над которыми плыла луна, то выныривая из-за туч, то прячась за ними. Домой Артур не спешил. Во-первых, не хотелось видеть батю, Ингвара Хитрого, как он сам себя прозвал (все за глаза величали папаню Шакалом, и Артур был полностью с ними согласен. В открытую не нападёт, размер не тот, а вот ночью подкрасться - это в его стиле). А во-вторых... Артур и сам не мог понять, что "во-вторых". Просто мерзкое чувство, будто он что-то теряет. Хотелось ещё раз вымыться и уснуть. Вдалеке взвыл панцирный волк, ему ответил второй, потом третий. Пора уходить, эти твари умеют бесшумно подкрадываться. Артур выжал газ и включил фары - свет полоснул по дороге, во мрак метнулась тень, сверкнув рубинами глаз. Проклятые мутафаги! Только ведь с Романом извели стаю. Придётся деревенских пинками на охоту выгонять, а деревенские только в кабаке, за надежными стенами, смелые, не то, что Роман. Волки бежали за сендером на почтительном расстоянии, а возле ограждения из сваленных и спрессованных остовов машин отстали. Артур помнил, как все, выжившие после нашествия мутантов, чинили забор, обматывали колючей проволокой, дети тоже участвовали, исколотые руки потом долго болели и гноились. Жалко было бросать хорошее место, тут всегда полноводный колодец, и к тому же здесь останавливались все, кто ехал в Москву с востока и юга, со стороны Омеги. Поначалу тяжко приходилось: общими усилиями построили длинный одноэтажный дом, больше напоминающий барак: каждой семье - по комнате, всего восемь семей. Сейчас в этом доме бордель. Потом за бараком соорудили кузню, а при въезде, прямо возле дозорной башни, сарай для скотины, плавно переходящий в крытый навес для уцелевшей техники. Вскоре рядом выросла гостиница, тоже похожая на казарму, и каждая семья принялась обустраивать свой быт. Штырь и Ян застолбили участки неподалёку и перебрались туда, остальные покорились Ингвару. Ещё жить негде было, ютились в хижине, а Ингвар где-то раздобыл самку маниса, она отложила пять яиц, из них проклюнулись три, так возродилась известная на всю округу манисовая ферма. Сейчас она под самым ограждением, подальше от жилья, потому что твари жутко воняют. Сейчас, помимо скотников с семьями и шлюх, в подчинении бати двадцать с небольшим охранников, а в гараже - два самохода и четыре сендера. Появилась даже диковинная остроносая машина о трёх колёсах - боевой трицикл. Сколько манисов, мулов и овец на ферме, Артур не вникал. На этот раз Грымза отпер ворота, едва Артур спешился. На площади у колодца трое бородачей в стёганых куртках с бахромой, шумно ругаясь, передавали друг другу флягу, запрокидывали головы - пили с горлышка. Рядом, повизгивая, плясали пьяные шлюхи из батиного борделя. Всхрапывали кони у перевязи, замерли у обочины два чужих сендера - пулемётные точки с них сняли при въезде - таков порядок. В "Добром путнике" играл саксофон, мелодия лилась, не смешиваясь с воплями и бабьем смехом. Три сезона назад прибился на ферму колченогий дед, всего добра у него было - труба блестящая, саксофон этот. Ингвар-Шакал послушал и проникся, велел деда не гнать и кормить, вот музыкант каждый день и развлекает торговцев, остановившихся на ночлег. Занятный дед, всю Пустошь объездил. И город-улей видел, и Донную пустыню, много интересного рассказать может. Живёт себе в ржавом самоходе, лишь под вечер выползает. Сядет на порог, натянет заплатанную фетровую шляпу, сунет в беззубый рот трубку и пускает кольца дыма. - Арту-урочка, - на плече повисла потрепанная грудастая деваха, дохнула перегаром. - Давай с нами, красавчик! Ругнувшись, Артур отшвырнул её и зашагал к себе. Обитал он в небольшом домишке, лепившемся к батиному. Старшему сыну по статусу положен свой угол, да у Ингвара и не уместишься: четыре жены, две рабыни и двенадцать маленьких детей. Артур жизнью отца не интересовался, путал имена сводных братьев и сестёр, слыл разгильдяем. Но снискал славу умелого бойца, а она ценилась больше, чем примерное поведение. В комнате бормотала женщина. Не хватало, чтобы пришёл кто-то из девчонок. Не до них сейчас. Отворил дверь, шагнул внутрь: светло-голубая рубашка, рыжие волосы собраны на затылке в пучок - Ирена. Шепчет что-то, нетопырей кормит. Обернулась, глянула с упрёком синими глазищами: - Ты им есть давал? Смотри, какие голодные. - Спасибо, что покормила, - сказал он, потянулся и зевнул. - Что-то устал я сегодня, в сон клонит. - Понятно, - уронила она. - Тогда до завтра? - До завтра. Выпроводив Ирену, Артур распахнул окно, уселся на подоконник и уставился на площадь: мужики уже разошлись, девок разобрали, а саксофон всё играл и играл. Но вот и он смолк, будто по команде. Лишь ветряки со свистом рассекали воздух огромными лопастями. Луна спряталась, и на трёх дозорных башнях включили прожекторы. Плата, взимаемая с торговцев, сполна покрывала расходы на электричество. В лачуге наёмных охранников заскрежетало, засвистело, щёлкнуло, и заиграла песня - Радио Пустошь включили. Надтреснутым голосом пели про свободного кетчера, проданного в рабство. Не закрывая окна, Артур улёгся спать, долго еще ворочался. Успеет ли Роман уйти? Вдруг покушение запланировано на сегодняшнюю ночь? Разговор-то плохо слышно было. Сны были тревожные, болезненно-яркие. Романа убивали, Артур нёсся сломя голову, но не успевал. Вздрагивал, просыпался, вырубался снова и все повторялось с начала. Ба-бах! Артур вскочил с кровати, схватил пистолет; не до конца проснувшись, в одних трусах, метнулся к окну. Грохнул выстрел. Что это? Набег? Кетчеры? Ворота... ворота открыты! И ни одного трупа у въезда. Это как же? Пожри их некроз, почему дозорные не подали сигнал? Предательство? Во двор с рёвом вкатились сендеры. Застрочил пулемёт. Артур зашарил под кроватью, нащупал сигнальный пистолет, высунулся в окно. Один выстрел - и ракета озарит небо красной вспышкой, повиснет искусственная "звезда", не успеют враги моргнуть, как нагрянут омеговцы. Улыбаясь, Артур нажал на спусковой крючок - осечка. Ещё раз дёрнул - опять. Артур закружил по комнате, вспоминая, где заряд. Да на месте, где же еще! Сунул руку под кровать - ничего. Лег на живот, заглянул - пусто. А ведь были, точно были ещё три ракеты! Артур двигался рывками, как во сне, и даже мелькнула спасительная мысль: не проснулся, кошмар продолжается. Артур замер... Бум-м! - задребезжали стёкла. Взвизгнула женщина, визг оборвался хрипом. Оцепенение слетело, пробрало холодом: реальность. Набег. Предательство. На ходу натягивая штаны, Артур выскочил в коридор, толкнул дверь и прижался к стене - в ковёр напротив ударила дробь. Мутафаг всех раздери! Артур осторожно выглянул. Короткими перебежками к дому спешили люди, их лица были скрыты банданами. Артур выстрелил - налетчики попадали, открыли огонь лёжа. К счастью, промазали. Артур, пригнувшись, рванул через коридор в комнату, к окну. Пусть думаю, что в доме не один человек. - Красавчик, прикрой! - крикнули из старого сендера, донеслась пальба. Артур выстрелил сквозь стекло, осколки разлетелись, один из бандитов взвыл и скорчился, второй уже бился в агонии. Дед-музыкант потряс ружьём и неожиданно бодро метнулся к дому. Не успел, упал как подкошенный. Вокруг трещало и громыхало, орали люди; у въезда полыхала дозорная башня. Кони на перевязи бесновались, один сорвался и понёсся к воротам. Захватчики осаждали лачугу отцовых наёмников, оттуда огрызался пулемёт. Перезарядив пистолет, Артур прижался к стене спиной, высовывался на миг, ловил в прицел бандитов и жал, жал на курок. Патроны вскоре кончились. Взять патронташ! Совсем голова не варит! Влетел в спальню и получил прикладом по затылку. Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.org.ru заходите еще :)