Анна Калинкина Царство крыс Книга взята с http://post-apocalypse.ru Аннотация Анна Калинкина – стала настоящим открытием «Вселенной Метро 2033». Роман, который мы анонсируем вернет читателей в знакомую нам постядерную Москву, в ту самую атмосферу, которая была в самом первом «Метро». Будучи первой женщиной- автором в серии, она не устает удивлять своих читателей: чисто женский взгляд на мир постъядера оказывается интересней, насыщеннее и более непредсказуемым, нежели мужской! Эту книгу невозможно выпустить из рук, пока не будет прочтена последняя строчка! Анна Калинкина Царство крыс Пролог В темноте слышалось учащенное дыхание, топот — шло несколько человек. Один светил фонариком перед собой. Тонкий луч то выхватывал из тьмы шпалы и рельсы, то метался по стенам туннеля, едва освещая переплетения труб и кабелей, похожие на узловатые старческие вены. — Стой! Кто идет? — донесся негромкий оклик. Брякнуло что-то металлическое. Идущие остановились. — Победители, — негромко отозвался один из них. — Назовите пароль, — потребовали из темноты. — Ищущий да обрящет, — снова отозвался один из группы. — Все правильно, — облегченно отозвался голос из темноты. — Подходите. Идущий первым посветил фонариком. Двое мужчин. Один, в потрепанной защитной форме, — грузный, обрюзгший, заросший щетиной. Второй, облаченный в какую-то робу, из-под которой торчали тренировочные штаны и разбитые ботинки, одетые на босу ногу, — тощий, измученный, с воспаленными глазами. Державший фонарь хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь спросил коротко: — Где он? Тощий показал себе под ноги — там валялось что-то, похожее на узел с тряпьем. Державший фонарь нетерпеливо нагнулся. — Что с ним? — Сомлел малость, — виновато отозвался тощий. Задавший вопрос поворошил тряпки, нащупал тонкую, костлявую руку, подержал за запястье. Потом приложил пальцы к шее. — Да он не дышит! Какого черта?! Сказано же было — нужен живым! Вы провалили задание, идиоты. Расстрелять вас мало! Ему никто не ответил. Обладатель фонарика откинул капюшон с бледного лица лежащего, осторожно оттянул веко покойника, вглядываясь внимательно. Тишина стояла такая, что слышно было, как поодаль возится и попискивает крыса. Несколько секунд прошло в молчании, и наконец мужчина разогнулся и решительно произнес, как отрезал: — Не тот! И сразу все зашевелились. Шумно выдохнул обрюзгший, в изнеможении прислонился к стене туннеля тощий. — На кого вы похожи? — с презрением спросил командир отряда. — Вы позорите звание солдат... Он, видимо, хотел еще что-то добавить, но спохватился. *** — Сам бы попробовал, — огрызнулся обрюзгший. — Общаясь в интересах дела со всяким отребьем, приходится маскироваться под здешних аборигенов. — Ну, полно, Вагнер, — примирительно сказал командир. — Выпить хотя бы есть? — жалобно спросил обрюзгший. Командир протянул ему флягу, тот жадно присосался к горлышку. Затем фляга перешла к тощему. Через минуту глаза у него прояснились, он явно приободрился и, когда командир протянул руку за флягой, отдал ее с большой неохотой. — Какие будут указания? — спросил обрюзгший. — Дело вы до конца не довели, значит, продолжаем поиски. Вы — в своем направлении, ну и у нас тоже есть тут дела кое-какие. Вот вам, кстати. И он вложил в руку тощего позвякивающий мешочек. — У нас еще одна проблема, — сообщил тот. — Рихарда зацепило. Командир нахмурился: — Где он? Тощий указал чуть поодаль. Там, на ворохе каких-то тряпок, лежал грузный человек. Он дышал еле заметно, на лбу выступила испарина. — Ладно, — заявил командир, — идите своей дорогой, мы о нем позаботимся. И через несколько минут двое оборванцев исчезли в темноте. Командир сидел возле раненого и о чем-то размышлял. Убедившись, что двое успели уйти, он поднялся и дал команду группе: — Стройся! — А Рихард? Как мы его понесем? — спросил один из отряда. Командир, словно вспомнив что-то, быстро вынул из кобуры небольшой револьвер, нагнулся, приставил к вис- ку лежавшего и спустил курок. Все произошло так быстро, что никто и сообразить не успел. Выстрел прозвучал совсем негромко, тело дернулось и обмякло. — Бедняга Рихард все равно был не жилец, — пояснил командир. — Слишком жестоко оставлять его на съедение крысам заживо. А мы не можем тратить время даром. Нам доверена важная миссия. Никто из отряда не произнес ни слова. — Шагом марш! — снова послышалась команда. И снова топот и шумное дыхание в темноте. В туннеле осталось лишь двое покойников, к которым уже подбирались поближе осмелевшие крысы. Глава 1. Бродяги Игорь Громов пришел в себя оттого, что на лицо ему ли- лась вода. Он пошевелил запекшимися губами, стараясь поймать драгоценную влагу. — Очнулся? — произнес хрипловатый низкий голос. — Ну что ж, добро пожаловать в чистилище. Что-то прохладное и твердое прижалось к губам, Игорь почувствовал привкус металла и ржавчины. Глотнул раз, другой. Все тело было сплошным очагом боли. Кружку от- дернули, и Громов, застонав, потянулся следом. — Ладно, будет с тебя пока, — произнес тот же голос. — А то еще плохо станет. «Мне хорошо», — хотел сказать Игорь, но из груди вы- рвались лишь сиплые звуки. На лоб легло что-то прохлад- ное — он догадался, что это смоченная в воде тряпка. И сно- ва застонал от облегчения. — Да, здорово тебя отделали, — снова заметил неизвест- ный. Или неизвестная. Игорю стало казаться, что голос все-таки принадлежит женщине. — Где я? — пробормотал он. — У добрых людей, — в голосе говорившей слышалась ирония. — Хотя те, кто так тебя отметелил, нас за людей вообще не признают. Да и не только они... — Кто ты? Вместо ответа женщина поправила тряпку у него на лбу. И на секунду Игорю показалось, что это Лена сидит сейчас возле него, положив на лоб прохладную ладонь. А в ее огромных серых глазах — сострадание и участие. Ангел в роли сестры милосердия. Но образ Лены тут же заслони- ло в памяти другое лицо — надменный взгляд немолодого уже человека был устремлен куда-то вдаль, словно обозре- вал неведомые горизонты. Товарищ Москвин — генсек Красной линии. Товарищ Москвин — наше светило, отец родной. Товарищ Москвин разговаривает с работницами, товарищ Москвин на детском утреннике. Генсек среди свиней: третий справа — товарищ Москвин. Игорь опять впал в забытье. Изредка он приходил в се- бя, и минуты пробуждения были мучительны. Все тело терзала боль. Ему то снова мерещилась Лена, то всплыва- ло в кровавом тумане надменное лицо правителя. Но поч- ти постоянно он чувствовал присутствие ухаживавшей за ним женщины. Громову уже все равно было, кто она. Толь- ко бы сидела рядом, клала мокрую тряпку на лоб, поила водицей с привкусом ржавчины... И однажды боль отступила. По крайней мере, сделалась терпимой. Он начал осознавать действительность. Правда, та оказалась довольно-таки неприглядной. Никакой Лены тут не было. Лену увез какой-то анар- хист с Гуляй-Поля, в прошлом Войковской, и, по слухам, она стала его женой. Товарищ Москвин, отец родной, — предатель. Отсту- пился от агента, как только того раскололи. И вот теперь Игорь лежит в каком-то закутке, на куче тряпок, истерзан- ный и избитый. И это ему еще повезло — мог бы вообще пойти на корм крысам... Но как он мог проколоться так глупо? Как фашистам удалось так быстро его вычислить? Громов не знал этого, как не знал, — а точнее, не помнил, — и того, зачем его во- обще забросили в Рейх. Разведчик явно должен был уз- нать что-то важное, но вот что? Его так долго били, что это напрочь вылетело из памяти. Точнее, он сам велел себе за- быть это, чтобы не расколоться. И, видно, забыл весьма ос- новательно. В памяти снова встала Пушкинская. Белые колонны, фигуры в серой форме. Сначала к нему, крепкому блонди- ну, попросившему политического убежища, отнеслись хо- рошо. Сам гауляйтер Волк лично беседовал с ним и назна- чил перебежчику испытательный срок, в течение которого тот должен был доказать верность Рейху и фюреру. Даже нарек его новым именем — Ингвар. Через пару дней все изменилось: Громова заперли в клетку, откуда то и дело та- скали на допросы. Светили в лицо, не давая заснуть, и би- ли. Когда терял сознание — отливали водой и снова били. Но он не сказал ни единого слова. Что же они хотели у не- го узнать? Потом Игорю, уже ничего не соображавшему, зачитали приговор. Совершавший эту формальную процедуру офи- цер ехидно усмехнулся: — Мы предлагали вашему руководству обменять тебя на одного из наших или заплатить за тебя выкуп. Они ответили, что не так богаты. И менять тебя тоже не захо- тели. Послезавтра красные собираются казнить обер- штурмбаннфюрера Пауля, и в этот же день мы вздернем тебя. Игорь выслушал это и отключился. * * * — Почему приговор не привели в исполнение? — спро- сил он теперь сидевшую рядом женщину. Даже не спро- сил, а подумал вслух. — Кто его знает? — ответила она. — Вообще-то когда мы нашли тебя в туннеле, там, куда они выбрасывают покой- ников, ты живым не выглядел. К тебе уже крысы подбира- лись, еще немного — и обглодали бы. Мы бы, наверное, мимо прошли, а один из «трупов» вдруг пошевелился и за- стонал... — А кто это — вы? И за каким чертом я вам сдался? Женщина ничего не ответила. Что ж, если эти люди вы- тащили незнакомца с того света и теперь о нем заботятся, значит, зачем-то он им нужен. А разобраться, зачем, время еще будет. Громов чуть приподнялся и обнаружил, что первичные ощущения его не обманули. Он действительно лежал на груде ветхого (и весьма вонючего) тряпья в небольшом за- кутке. Чуть поодаль в стене было углубление, в котором горела свеча, освещая неверным светом профиль женщи- ны, сидевшей боком к Громову. Женщина совсем не похо- дила на Лену, но была, пожалуй, по-своему красива: боль- шие темные глаза, прямой нос, полные губы. Правда, ее черные волосы не мешало бы вымыть и как следует расче- сать. Одна прядь то и дело падала незнакомке на глаза, и она отбрасывала ее нетерпеливым движением. На женщи- не был какой-то драный ватник, из-под которого видне- лась заношенная пестрая юбка. — Воды, — попросил Игорь. — Да что ты все пьешь и пьешь? — спросила незнаком- ка и тут же сама себе ответила. — Видно, нутро тебе отби- ли, вот и печет внутри. Женя, принеси напиться. Чего-че- го, а воды у нас хватает. Хреновой, правда, ржавой... При этих словах женщина повернулась к Громову, и он увидел, что под глазом у нее здоровенный синяк, отлива- ющий всеми цветами радуги, а левая кисть замотана чер- ной тряпкой так, что лишь кончики нескольких пальцев видны. Худенькая девочка с перехваченными обрывком ленты светлыми волосами, в потертом и не слишком чистом кос- тюме защитного цвета, который свободно болтался на ней, неслышно скользнув из дальнего угла, молча протянула консервную банку. Игорь жадно хлебнул, сморщился от привкуса ржавчины. Покрутил носом, уловив запах дыма и съестного. — Что там варится у вас? — Похлебка грибная, — отозвалась женщина. — Все как в лучших домах, — произнес чей-то язвитель- ный голос. Женщина что-то шепнула девочке, та снова отошла и вернулась опять, неся миску дымящейся похлебки и гну- тую ложку. Только сейчас почувствовав зверский голод, Игорь стал жадно глотать, обжигаясь и давясь. — Э, такими темпами он скоро нас объест, — раздался тот же голос. — Не напасемся на него... — Заткнись, Васька! — бросила женщина. Игорь выловил из миски кусочек, похожий на мясо. По- интересовался: — Крыса? — Она, родимая, — с готовностью отозвался голос пока невидимого Васьки. — Крыски трупы объедают, а мы их кушаем. Так и происходит круговорот еды в природе. Вы- бирать-то особо не приходится. — Это называется «пищевая цепочка», Василий, — раз- дался еще чей-то бас. Игорь не успокоился, пока миска не опустела. Потом выжидательно посмотрел на женщину. — Больше не дам пока, — отрезала она. — Больным сра- зу много нельзя. С сожалением вздохнув, Громов повернул голову, пыта- ясь разглядеть людей, с которыми свела его судьба. У сидевшего неподалеку, обхватив колени, худощавого оборванца было изможденное, выразительное лицо с боль- шими глазами. Его темно-русые с проседью волосы сосуль- ками свисали на плечи, а уши были странной формы — слег- ка заостренные. Судя по внешности, этому типу могло быть от тридцати до сорока лет. Игорь думал, что он мог бы быть даже красивым, если бы его отмыть, откормить и приодеть во что-то получше, чем неопределенного цвета тряпье, пест- ревшее прорехами и разнокалиберными заплатами. Но обо- рванцу, видимо, было глубоко плевать, как он выглядит. — Ну, чего уставился? — ехидно спросил он Игоря. — Не в цирке, чай. — Фу, как грубо, Василий! — пробасил второй мужчина, впрочем, беззлобно. Игорь перевел взгляд на говоривше- го. Тот, в отличие от остроухого, был коренастым, а его жидковатые седые волосы обрамляли сияющую лысину. Его наряд составляли такого же неопределенного цвета свободные драные штаны и просторная выцветшая кофта с глубоким вырезом, смахивавшая на женскую. На волоса- той груди мужчины болтался какой-то амулет на шнурке. — Вот, знакомься, — это Профессор, — ткнула в него пальцем женщина. — А это — Эльф Васька. — Вообще-то Аристарх Илларионович Северцев, — с достоинством представился лысоватый, — но дабы не пе- регружать вас ненужной информацией, которую ваш мозг вряд ли в состоянии сразу усвоить, можете, действитель- но, называть меня просто Профессор. Благо, это соответ- ствует действительности. Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.ru заходите еще :)