Сергей Александрович Коротков О возвращении забыть Пленники Зоны – 01 Книга взята с http://post-apocalypse.ru « Книга 1. О возвращении забыть. Сергей Коротков (роман)»: АСТ; М.; 2014 ISBN 978-5-17-087914-4 Аннотация Когда спецназ ГРУ уходит в рейд в горы Кавказа с одной задачей, а оказывается в Зоне, прямо в чреве АЭС, да ещё совсем в другом времени, то приходится решать не только новые проблемы и идти к намеченной цели, но и сражаться за свою жизнь, жизни товарищей и невзначай освобождённых заложников. И при этом забыть о своём возвращении назад! Потому что домой пути уже нет... Коротков Сергей О возвращении забыть Ступай, пилигрим, дорогой иной, на этой земле ты точно чужой! Товарищи здесь уже не друзья! И верить никому нельзя! На сей территории больной ты всем чужой! И сам слепой! Слушай сердце своё. Но всё же иди, и скоро узнаешь, что впереди… Автор Пролог — А-а-а-а! Мля-я-я! — отчаянный крик, перешедший в хриплый мат, огласил ложбину. Только это может вырваться из глотки орущего бойца, падающего спиной на валун. И не только от боли в лопатках! Когда на тебя прёт волна тварей и, казалось бы, вся Зона супротив человека (гон перед Выбросом штука абзацная!), очень неприятно и плохо, если заклинивает затвор оружия. Смертельно плохо! Обречённый, еще не успев почувствовать боль от падения на камни и хруст в позвонках, последнее, что успел сделать, — наотмашь садануть прикладом пулемета метнувшуюся к нему тень… Прыжок крысиного волка сбился, он отлетел к кустам, но цунами серых корявых тел потоком ниспало на бойца в черной униформе наемника. Последний матерный вопль, короткий и сухой, как выстрел. И больше ни стонов, ни предсмертных криков — спецы зачастую погибают молча, мужественно принимая конец. Только звериный рык, чавканье и визг тихим эхом пронеслись по длинной извилистой ложбине. Но крысы не устраивали пир и поедание. Потому что нет силы страшнее и больнее, чем надвигающийся Выброс! Не до охоты, не до еды! Крысы волной стекли с разорванного тела и валунов и, подгоняемые следующей лавиной мутантов, устремились дальше по низине. К ним присоединился прихрамывающий вожак, бег ускорился. Армада зверей за две минуты миновала это место. Выброс! Ни для одного существа Зоны нет ужаснее явления, чем это! Выброс! Он начался… Глава первая Чечня. Шатойский район. Апрель 2006 года В штабную палатку, стоящую в центре мобильного лагеря в/ч N, Никита вошел за минуту до назначенного времени. Отогнув один полог маскировочного шатра, затем другой, он оказался в душной прокуренной "комнате" площадью аж на пару общевойсковых отделений. Убранство палатки командования армейской разведки было обыкновенным, почти ничем не отличающимся от быта полковой и даже его, майора Топоркова Никиты, спецназовской конуры. Так же все просто и скупо-необходимо — в углу блок аккумуляторов, раскладной стол посередине с картами и ноутбуками, по краю топчан-скамейка, рация, сейф цвета хаки, вентилятор, разгоняющий дым, духоту и тоску офицеров. Все это опутано проводами, ширма из брезента, отделяющая "греческий зал" генерала от общего, да люди. И конечно, все в камуфляже. Потому как присутствующие здесь были офицерами высшего звена ГРУ и ФСБ, а в/ч N расположилась в пятнадцати километрах от Шатоя, в предгорьях Северного Кавказа, на границе лесного массива и бушующей реки. Уровень безопасности был настолько высокий, что ему могли бы позавидовать силовики ФСО президента. Сигнальные и поражающие растяжки, пункты визуального и электронного оповещения, "егоза", скрытые посты, две линии охраны, не считая у командного пункта, спутниковое сопровождение и так далее. Ну и сама конфиденциальность и секретность сбора. Обыденность и привычность обстановки нарушала только инвалидная коляска, стоящая у ширмы. Явно импортная, со всеми наворотами и прибамбасами. Дорогая! На пять порядков лучше тех, на которых шарахались по закоулкам великой страны наши ребята из Афгана и с Кавказа. Среди нескольких офицеров Никита не узнал только двоих. Один этак лет сорока пяти, седой, в черно-зеленой "спецовке" без погон, коренастый — впрочем, как и все остальные здесь. Второй — тоже без знаков войсковой принадлежности, но звёзды полковника. Модельная прическа-зачес наверх в отличие от коротких стрижек всех остальных. Очёчки в золотой оправе, папка в руках спереди, пальцы розово-белые, почти аккуратные, явно ухоженные в салонах. Ну, может, московская любовница умеет делать не только м…т, но и маникюр в VIP-spa. В том, что этот хлыщ… опс, пардон, офицер — из москалей, Топорков не сомневался. Сюда "таких" типов заносит только из столицы либо из контингентов якобы дружественных стран. Или якобы дружественных контингентов! Ну да-а! Как звучит? Дружественный милитари — контингент войск особого назначения НАТО в "абсолютно безопасном" районе проведения контртеррористической операции (КТО) России! О как! Никита отмахнул, как муху, несуразные мысли и доложился о своем появлении. Все взоры устремились на него. Еще бы не еще бы, но личность его не оставляла в равнодушии не только девушек на гражданке, но и комсостав любой в/ч. Странно, но как раз особенным или выдающимся Никита сам себя не считал. Да, послужной список с перечнем регалий и характеристик хоть и превышал три страницы печатного текста формата А4 двенадцатым кеглем, но такая "карьера" за десять лет службы в силовых органах родной страны присуща и не чужда любому настоящему офицеру своей страны! Офицеру! Своей родной страны! — Бери, майор! — генерал толкнул пачку "Кента" по карте масштаба 1:50000. Ого! Подробная, гибридная. Спутниковая. Никаких стрелок синего и красного цвета, кружков, цифр, как в фильмах про войну. Просто карта. Но очень неплохая карта такая! И наводящая на очень понятные выводы — предстоит не просто операция федералов или зачистка. Будет рейд! Походик такой! Особого назначения, понятно! Особой важности! И карта без значков, и чужие в расположении части особого назначения, и глаза генерала — необычные, глубоко задумчивые, строго-серьезные, и гробовая тишина, и пулемет "Печенег" в углу стоймя рядом с РПГ-18 ("мухой"). Мда-а! Никогда Топорков оружия на КП, в шатре штаба, не видел. Но черт возьми! При чем тут коляска и кто из них инвалидом-то стал?! Хотя аналитический ум майора спецназа ГРУ Топоркова направил, подсказал верно — ответ там, за ширмой. Точно! Колыхнулась "занавеска", как сказали бы в шпионских романах. Рука с печаткой, нехилой такой печаткой, штук на пятнадцать зеленью, взялась за спинку коляски. Движение, шорох. Теперь все повернулись в ту сторону. — Вам помочь? — полковник-москаль дернулся было подсуетиться. — Сам! Блин, как выстрел из 12-миллиметровой дальнобойки. Зычно, громко, твердо. Тридцать секунд. Взору десятка офицеров предстал пожилой, достаточно пожилой, мужчина в дорогом сером костюме от Славы Зайцева, но без галстука. Очки, сухие ноги под штанинами, артритные кисти рук — вот что первое бросилось в глаза. Старичок что- то там нажал едва уловимым прикосновением кривого тонкого пальца, и коляска с тихим жужжанием выкатила к столу. Инвалид положил руки на край столешницы и поправил очки, так похожие на те, что закрывали глаза полковника. И если последний выглядел на все сто именно московским чином, то старику трудно было присвоить географическую привязку. Он мог быть иностранцем из Лондона, Парижа, а мог и жить в Барвихе, катаясь по одному маршруту: туалет — камин — веранда — туалет. Но туалет тот очень дорогой и веранда шикарная! Каким-то малозаметным знаком (Никита что-то уловил) инвалид дал слово генералу. — Господа офицеры?! — генерал подавил некоторую слабую нервозность и волнение и постарался выдержать традиционный стиль — ту манеру поведения и речи, которой следовал всегда. — Прежде всего хочу представить вас друг другу, потому как прибывшие последующие не слышали ранее появившихся. "Витиевато! — мелькнула мысль в голове у Никиты. — Точно что-то из ряда вон!" Генерала Топорков знал уже два года, и не столько по штабу и штабным встречам, сколько по пяти "командировкам". И все особого назначения! Генералу еще было под 50, но известности в узких кругах силовиков хоть отбавляй. Федералы знали хуже, понаслышке, но оно и лучше. Офицеров ГРУ вообще не должно быть видно и слышно! Они — мозг и меч армии страны. Когда остальные — пушечное мясо, санитары и уборщики. Не в обиду будь сказано общевойсковым частям и федеральным органам! Генерал нравился не только офицерам его ведомства. Добрым словом его вспоминали и потный сержант-контрактник, карабкающийся по козьей тропе с тройным боекомплектом (БК), и лейтенант, проверяющий список всех вернувшихся с зачистки бойцов своего взвода, редко "трехсотых", и комбат мотострелковой части срочников, приданных в распоряжение армейской разведке, в очередной раз удостоверяющийся в правильной стратегии и тактике генерала. И конечно же, мало у генерала-полевика было настоящих друзей в штабе, в министерстве, в Москве. Но все-таки были! "Все! Аллес цузаммен!" — Никита отбросил посторонние мысли и сконцентрировался на монологе начальника, чуть расслабив осанку. — Начну от входа, — генерал кивком головы указал на стоящего в невольно образовавшейся шеренге капитана, — капитан Полозков. Андрей Георгиевич. Военврач из округа. Кандидат медицинских наук. Центр Бурденко. Две командировки на Кавказ. Все кивнули в знак приветствия. Кивнул и Никита — с медиком он познакомился еще в прошлом году, когда работали по Урус-Мартану. Тогда военврач во второй своей командировке ловко и вовремя выудил с того света Никитиного второго номера — Витьку Пузырянова, подорвавшегося на мине-висячке. Витек этой зимой после госпиталя, куда тоже помог разместиться военврач, подарил спасителю трофейный "Мачток" с лезвием длиной 22 см, титановым сердечником и стволом в рукоятке типа нашего НРС-1. — Капитан Будынник. Петр Несторович. Первоклассный сапёр, минёр, инженер- взрывотехник и прочий спец по тротилам. Червона Украина! — генерал слегка улыбнулся, в ответ ему зардел крепкой шеей и круглой шайбой лица Петро. Так ребята по-свойски, с чувством называли капитана (кстати, недавно еще был старлеем). С ним и Топорков уже три года лазил по этим чертовым горам. — Киевлянин. Те два абрека в Эмиратах — работа его группы! — с подчеркнутым уважением продолжил генерал. — Прошу любить и жаловать! Любить на гражданке… если разрешит! Улыбки, шорох, крякнул офицер-сапер. — Майор Топорков. Никита Сергеевич. Тоже наш в доску. Разведка. Снайпер, рукопашник. Сибиряк. У нас переводом от эфэсбэшников. Кому нужно надежное прикрытие жопы, — генерал даже не ёкнул, только мгновенный взгляд на инвалида в коляске и снова на шеренгу офицеров, — зачистка или морду на ту же жопу натянуть — это к нему! Кажется, все, не говоря уже про незнакомца-амбала в темной униформе, оценивающими взорами прокачали Никиту. И, видимо, с сомнением. Ну да, не качок, как, например, этот седой или как Никитин пулеметчик Семен по прозвищу Балон. Обыкновенный рост, метр восемьдесят, среднее телосложение, ничего нигде не бугрится, не лопаются рукава от мышц, как у Балона — бывшего борца-вольника. Но почти все здесь знали или слышали, как бывал крут и горяч Топорков — что в бою, что в спарринге на тренировках, что на гражданке в клубах. Особенно по молодости. Да и сейчас, в свои 35, хоть и не танцор уже, но любитель пошнырять по злачным местам, городским тусовкам. Бабки есть, ксива тоже, фэйс нормальный — незлая морда, но серьезная, прищур мудрый и глубокий. Насквозь рентгеном может просветить. Прокачает, оценит. Если лох или черт — и здесь не полезет, не бычится. Повернется с легкой кривой усмешкой, пойдет прочь. Что-то не нравится кому-то? Повернется вертушкой, с разворота. Ноги — оружие. Сават! Ну и руки не промахи, не культи. "Извини, чудило!" — и все равно пойдет прочь. Зачем светиться, к чему проблемы? Все путем, пацаны! Гуляем! Выдержав немигающий взгляд-переглядок седого, Никита перевел взор на генерала. — Майор Семаков! Тоже наша контора. Но малость профиль иной — военный химик. В прошлом ракетчик. С Волги мужик. Полевик, а не штабной! — генерал зыркнул на полковника в очках. Тот ответил тем же. — Четыре ходки по Кавказу и Сербии. Прошу не считать майора Семакова Станислава Всеволодовича ботаником или рохлей. Повторяю, он свой! Идем дальше… Грузно переступил с ноги на ногу Петро, прокашлялся старичок в коляске, внимательно изучая лица офицеров, переложил под мышку папку москаль, и чиркнула по затянутому москитной сеткой окошку палатки птичка. Вспорхнула, словно колибри, и улетела восвояси. — Полковник Рогожин. Глеб Романович. Из Питера. Как и у майора Топоркова, — генерал ежесекундно переводил взгляды на офицеров, — более двадцати командировок только на Кавказ, не считая другие интересные уголки нашей Родины… Опять ухмылки по шеренге комсостава. — Но называть все достоинства Глеба Романыча я не буду, как и перечислять его регалии! Скажу одно — он командир последних трех операций Центра. Исполнительный боевой командир! И успешных операций! В прошлом замкомоперблока ЦСО ФСБ. И что их, медом в нашу контору тянет?! — улыбнулся генерал, но, заметив смущенный взгляд Рогожина, продолжил: — Шучу, шучу! Таких мужиков нормальных, офицеров от Бога, побольше бы нам, а не в охрану и комструктуры. Спасибо, что вы с нами, полковник!.. "Ого! — отметил Никита. — Нехило! Хорош комплимент генерала-мужчины подчиненному-мужчине". — И еще! Он назначен командиром будущей операции. Рейда. Вашим командиром! Вы уже догадались, конечно, что намечается такая, иначе не были бы спецами и моими лучшими офицерами?! Вопросы есть? Почти все отрицательно мотнули головами. Генерал посмотрел на инвалида будто на маршала. Тот тоже жестом показал: типа вопросов нет. Вопросов пока и не было. А если и были, то не резон глупые задавать. Ждем дальше. — Вопросов нет! Теперь о гостях наших, — генерал взглянул на ординарца- капитана, стенографирующего нужные протоколу моменты и сидящего у батарей- аккумуляторов тише воды, ниже травы, — не для записи, капитан! Полковник… гм-м… МЧС Егоров Родион Евгеньевич. Из Центра. Один из кураторов операции. Наблюдатель генштаба. Соруководитель и соорганизатор нового важного задания. Его… — генерал поймал взгляд москаля, замялся и добавил: — Прошу обращаться к нему "полковник"! "Ага, МЧС, ёпрст!" — мелькнуло в голове у Никиты, да и не у одного его. — Э-э… подполковник в отставке… подполковник службы безопасности Украины (СБУ) наших земляков… э-э… — опять взгляды, недомолвки, вздох, — Станислав Сигизмундович. Специалист по всем видам вооружения, тактике, секретным операциям внутри и извне страны, короче, военконсультант. Он в составе группы особого назначения (ГОНа) и участник предстоящей операции. И, наконец, следующий инкогнито… — Товарищ генерал, разрешите вопрос? — прервал Никита начальника. Скажем так, осмелился прервать! Атмосфера в палатке вмиг зарядилась, как подача ленты в пулемет. Седой прищурился, стреляя бесшумными в Никиту, генерал недовольно крякнул, офицеры вдруг не за себя покраснели, а старик за столом улыбнулся. Да-да, улыбнулся один раз и искоса созерцал Топоркова изучающим, епрст, особо изучающим и проницательным взором. Никита отдал бы руку на отсечение, что инвалид наперед знает, что будет дальше… Провидец, мля! — Хм! Ну… слушаю, — генерал поёрзал шеей, типа разминая. — Прошу прощения за глупости, но кто-то должен их задать! Господин военконсультант имеет фамилию? По операциям какой страны он является специалистом? Что делает СБУ здесь, в Чечне? И каковы полномочия его в рейде, в российской группе особого назначения? Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.ru заходите еще :)