Андрей Лестер Москва 2066. Сектор А.Н.О.М.А.Л.И.Я. – Книга взята с http://post-apocalypse.ru «Москва 2066. Сектор»: АСТ; Москва; 2013 ISBN 978-5-17-079831-5 Аннотация Москва. 2066 год. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Люди разделились на два разных вида. Избранные, или «тихие», в результате Переворота фактически правят миром, другие – отверженные – живут на окраине Москвы в так называемом Секторе. Главный герой Чагин попадает в Сектор, где ему надо не только спасти жену и сына, оказавшегося в лапах настоящих отморозков, но и разгадать тайну жутковатого гетто. Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее… Андрей Лестер Москва 2066. Сектор © Лестер А., 2013 © ООО «Издательство АСТ», 2013 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru) Взгляд, перебегающий с одного на другое, теряет из вида Господа Антуан де Сент-Экзюпери Солнечный лучик постели коснется, Звук смс-ки нарушит покой…. Популярный статус Часть первая Начало Анжела Нет ничего лучше маленького щенка. Чагин Старший садовник Никита Чагин, высокий мужчина тридцати пяти лет, в прекрасном настроении возвращался домой из питомника вечнозеленых. На нем был рабочий комбинезон цвета хаки, грубые черные ботинки с толстой подошвой. Длинные светлые волосы развевались на теплом апрельском ветру. Как и всегда, он ехал на велосипеде. Во дворе невероятно длинной панельной девятиэтажки, в которой жил с семьей Чагин, шла обычная московская жизнь. На скамейках, под цветущими молоденькими абрикосами, сидели старики. Женщины развешивали на веревках белье. Школьники играли в волейбол на песочной площадке. Малыши носились веселой стайкой, преследуя большого рыжего кролика. Кролик, подкидывая зад, пытался уйти от преследования по длинной полосе асфальта, когда-то служившей проезжей частью. «Здравствуйте, дядя Никита!» – закричали дети Чагину. «Здравствуйте, дети!» – ответил Чагин и внезапно нажал на оба тормоза. Сердце старшего садовника сделало прыжок, которому кролик, спасающийся от детей, мог бы от всей души позавидовать. В дальнем конце двора, у подъезда Чагина, стоял большой белый автомобиль. Никите сразу же стало ясно, что приехали к нему. Таких автомобилей он не видел уже много лет. Во дворе иногда появлялись машины: крошечная коробочка управдома, «Скорая», трактор ремонтной бригады. Но это случалось так редко, и въезжали они так осторожно, даже робко, что родители могли не опасаться за детей, играющих на бывшей дороге. Этот стоял уверенно и зло. Весь сиял в косых лучах заходящего весеннего солнца. Кузов был большой, дутый, колеса громадные, окна непрозрачные, темные. «Джип. Такие автомобили раньше называли джипами», – думал Никита, упираясь ногой в асфальт и не слезая с велосипеда. Вертелось еще какое-то слово, связанное с такими вот большими угрожающими машинами, но Чагин никак не мог вспомнить его. «Как же их называли?» – спрашивал зачем-то себя Никита, чувствуя неприятные мурашки, поднимающиеся по спине. Соседи возвращались на велосипедах с работы, ставили их у специальных стоек, выгнутых из красивых никелированных труб, подзывали детей, перекликались с женами, вынимали из багажников авоськи с продуктами. Они видели автомобиль. Но никому не приходило в голову подойти и рассматривать диковину. Даже дети игнорировали чужака, и в этом, конечно, тоже было что-то жутковатое. «Они не любопытны», – успокаивал себя Чагин. – Не зеваки». Наконец он оттолкнулся ногой и покатил к своему подъезду. Полковник Адамов К сорока пяти годам я повидал много страшных вещей. Даже слишком. Отравленные колодцы, взорванные подъезды, осколочные ранения в живот, целые деревни, умирающие от голода. Но, кажется, не было ничего страшнее, чем то, что я увидел ранним утром 10 марта 201… года у метро «Кропоткинская», в начале Бульварного кольца. Это была огромная, дикая, паническая очередь к телефонам-автоматам. Чагин Войдя в подъезд, Чагин взбежал к лифту, на табло горела красная цифра «9», именно на девятом и жил Чагин. Он нажал на кнопку, лифт долго, очень долго спускался. Наконец двери шахты открылись, и ударило тяжелым запахом мочи. Стенки были мокрые, на полу поблескивала вонючая лужа. Чагин остолбенел. «Внедорожник!» – вдруг возникло в голове слово. Внедорожник! Вот как назывались раньше такие машины с большими колесами. Мочи в лифте Чагин не видел лет пять, не меньше. Он просто забыл, что это возможно. Поколебавшись с мгновение, Никита прошел мимо лифта и через две ступени побежал вверх по лестнице. Ступеньки лестницы были веселые, яркие: пролет салатовый, пролет светло-оранжевый. Салатовый, светло-оранжевый. Салатовый, светло-оранжевый. Интересно, Вика уже дома? Одна? На площадке пятого этажа жужжала машинка для чистки обуви. Сосед Витя надраивал черные туфли. Несколько пар обуви других цветов, среди них женские и детские, стояли рядом на стеклянной полке. – Привет! – бросил Никита, пробегая. – Эй! – позвал вслед Витя. – Что с тобой? Помощь нужна? – Нет. Утюг забыл выключить, – крикнул Чагин в просвет между перилами. На девятом этаже Чагин оглядел свою лестничную площадку, салатовую. Все было в порядке, на месте: тюлевые занавески на окне ниже пролетом, апельсиновое дерево в большом керамическом горшке, никелированная лестница на стене и над ней – люк на чердак из свежей некрашеной сосны. Он открыл дверь в квартиру своими ключами и вошел. Из гостиной доносился смех жены и негромкий грубоватый мужской голос. Никита не разуваясь прошел по коридору в гостиную. На низком диване, далеко выставив длинные ноги в ослепительных черных туфлях (которые по своему отчаянному блеску вполне могли бы потягаться с туфлями сседа Вити), сидел, развалившись, высокий мужчина в очень хорошем темно-синем костюме. У мужчины был седой ежик и стальной взгляд серо-голубых глаз. На столике из небьющегося стекла стояла откупоренная бутылка вина, два полупустых бокала и нетронутая чашечка кофе. По правую руку от незнакомца, спиной к Чагину, сидела в кресле жена Чагина, Вика, темноволосая, аккуратная и казавшаяся совсем миниатюрной рядом с рослым незнакомцем. Когда Чагин вошел, Вика повернулась к нему, и Никита в глазах ее, в лице, во всем развороте ее небольшого аккуратного тела, увидел то почти чрезмерное возбуждение, которое так притягивало его когда-то и которого позже он стал бояться, зная, что за ним следует темная вспышка депрессии, обиды и скандалы. – Заходи! Скорее! – сказала Вика своим звонким возбужденным голосом. – Виталий к нам из Сектора приехал. Представляешь? Незваный гость приподнялся и протянул Никите руку, оголив белоснежный манжет и запонку, блеснувшую металлом и голубым стеклом (или камнем, Чагин не очень разбирался). – Виталий. – Никита. – Чагин пожал протянутую руку, очень крепкую, холодную и уверенную. Лицо незнакомца было в оспинах, левый глаз из-за шрама над бровью казался меньше правого. Он явно был намного старше Чагина, может быть лет пятидесяти, но при этом подтянут, шире Никиты в плечах и даже, кажется, выше ростом. «В одиночку такого из квартиры не вышвырнешь», – подумал Чагин. – Виталий… А по отчеству? – спросил он. – Виталий и всё. Вы же знаете, у нас по отчеству не принято. – Сейчас я принесу бокал. Будешь вино? – Вика поднялась с грацией нарастающего возбуждения. – Буду, – сказал Чагин и сел на краешек кресла. – Чем обязан? – спросил он незнакомца. – У меня к вам есть очень интересное предложение, – ответил Виталий, и зрачки его странно сузились. У Чагина внутри все почему-то натянулось и задрожало. Он вспомнил мочу в лифте. – Кто вы? – зачем-то еще раз спросил он. – И почему приехали именно ко мне? Зрачки незнакомца вернули свой обычный размер. Он неторопливо и с иронией оглядел Чагина. В этот момент в дверях появилась Вика с бокалом. – Да я вот уже рассказывал в общих чертах вашей жене. – Гость улыбнулся Вике с видом заговорщика. – Я представляю правительство Сектора. У меня есть самые высокие полномочия, почти абсолютные. И мне нужен специалист вашего уровня. Можно сказать, любой ценой. Поэтому уверен, что наша встреча – удача и для вас, и для меня. Всё было слишком внезапным. Видеть, как радуется Вика, было противно. Оставлять ее наедине с громилой из Сектора тоже не хотелось. Даже ненадолго. Но Чагин понимал, что ему нужна пауза, время, чтобы прийти в себя. – Я только руки помою, – сказал он глухо и встал. – Мы не возражаем, да, Вика? – улыбнулся Виталий. Если он и хотел завоевать доверие Чагина, то как-то криво, неправильно. Несмотря на улыбки и фамильярный тон, проступала затаенная озлобленность и какая-то неудовлетворенность. Слишком заметная озлобленность и неудовлетворенность для такого большого сильного мужчины, к тому же чиновника, наделенного «почти абсолютными полномочиями». Но, возможно, они все такие, думал Никита. В ванной он умылся холодной водой и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Глаза были встревоженные и растерянные, а на лице как будто остывало теплое выражение покоя и привычного счастья. Этого тепла было еще много, оно копилось несколько лет. Нет, с таким лицом нельзя идти в бой. Но Чагин забыл, совсем забыл, как нужно смотреть на врага. Сняв куртку, Никита остался в серой футболке – худой, жилистый и загорелый. Когда он вернулся в гостиную, незнакомец первым делом похвалил его загар. «Какая наглость!» – подумал Чагин, и ему как-то легче стало дышать, словно тело его воспользовалось этой подсказкой и начало припоминать, как держать себя в такой ситуации. – И для чего вам специалист? – спросил он незнакомца. – Вы решили развести сады? – Нет, уважаемый, не сады. Нас интересует ваша настоящая специальность. Настоящая… – незнакомец сделал паузу, подбирая слово, – а не хобби. Нам интересен журналист высокого класса. Человек опытный, неординарно мыслящий. Инженер человеческих душ. – Человеческих пороков, – поправил Никита. – Человеческими душами занимались писатели в девятнадцатом веке. – Хорошо сказано! – похвалил незнакомец. – Мы в вас не ошиблись. – Думаю, что все-таки ошиблись. Я садовник. Это и есть моя настоящая профессия. Хотя вам, пожалуй, это нелегко понять. Вика сделала Никите страшные глаза и попыталась дотянуться до него под столом ногой, но Чагин предусмотрительно отодвинул свою ногу. – Вот за этим вы нам и нужны. Чтобы помочь нам понять то, что нам, в нашем положении, понять нелегко. – Виталий подобрал ноги и наклонился к Чагину. Чагин заметил, что одна из пуговиц на роскошном пиджаке высокого правительственного чиновника пришита светло-голубыми нитками, совершенно не подходящими по цвету. «У них и нитки в дефиците», – подумал Никита. – Короче, к делу, – сказал незнакомец, опустив громадные руки между коленями и сцепив пальцы. – Уверен, что это важно и для тебя, дружище, и для всей твоей семьи. Просто послушай. Можешь выслушать? Пару минут. «Валяй», – хотел ответить Чагин незнакомцу, который перешел на «ты» стремительно и привычно. Но вместо этого отвалился на спинку кресла, откинул со лба челку и сделал глоток вина. – Так что? Выслушаешь? – Ладно, – сказал Чагин. Ему показалось, что Вика вздохнула с облегчением. Но сам он расслабиться не мог. – Не знаю, что вам известно о жизни в Секторе… – начал Виталий. – Мы не любопытны, – сказал Чагин. – Никита! Не перебивай! Дай человеку рассказать, – вспыхнула Вика. – Так вот. – Зрачки незнакомца снова проделали тот же фокус: сузились и спустя мгновение расширились. – Что бы вы там ни думали, у нас есть правительство, организация, государство. Даже официальная церковь. Мы выжили и мы растем. Но последнее время у нас большие проблемы. Я бы назвал их проблемами роста. Первое – экономика. Рынок маленький, и мы задыхаемся. Второе – оппозиция. Как это ни смешно, она появилась и у нас. Две этих проблемы переплетены очень плотно. Понятно, что оппозиция использует неудачи в экономике. Для борьбы нам нужны идеи. Нам их не хватает. Работает группа интеллектуалов, но нужен взгляд со стороны, нужен человек, который не варится в нашей каше. Это раз. Чтобы расширить рынок, тоже необходим такой человек. Это два. – И этот человек я? – Так точно! – сказал незнакомец, холодным взглядом буквально впиваясь в лицо Никиты. – Ты. И мы готовы заплатить хорошо. Очень и очень хорошо. Я знаю, несмотря ни на что, у вас здесь ходят деньги. Денег будет много. Работу, я думаю, завершим за два- три месяца. На время работы предоставим дом в лучшем месте Сектора. Восемь спален с прислугой и охраной. По окончании дом перейдет в собственность вашей семьи. Дети, надеюсь, есть? – Есть, – сказал Чагин и поерзал на кресле. – Отлично. Сможете переехать в новый дом. Я так понял, Вика давно мечтала о жизни в Секторе. – Да, но… – Но принимать решение нужно быстро. У нас не остается времени. Положение серьезное. Все висит на волоске. Ты был нужен уже вчера. Подумай! Если у нас произойдет катастрофа, вы не останетесь в стороне, процесс выплеснется за пределы Сектора, вам всем здесь придется иметь дело с непредсказуемыми последствиями хаоса. Вика порозовела и с мольбой смотрела на Чагина. Никита старался не встречаться с ней взглядом. – Я все-таки как-то не пойму, что во мне такого особенного, – сказал он. – И прямо скажем, я не хочу ехать в Сектор. – Подумай о жене. Я знаю, как она поддерживала тебя, когда все отвернулись. Да, да, знаю. ТОГДА сюжеты о вашей семье показывали по телевизору на всю страну. Приходит время отдавать долги. Не так ли? – Что будет, если я не справлюсь? Я не гуру какой-нибудь. И как я могу повлиять на кризис в вашей экономике и на расширение рынка? – Это очень просто. Мы хотим наращивать экспортные отрасли. Поэтому нам нужен профессионал, который знает, как устроены мозги кретина… Кровь бросилась Чагину в лицо. – Слышишь ты! – само собой выскочило у него. – Хорошо, хорошо… Извини. – Незнакомец поднял громадные лапы в примирительном жесте. – У меня сын… – задыхался от ярости Никита. – Да я же говорю, извини. Откуда я мог знать, – оправдывался Виталий. – Вика мне ничего про сына не говорила. Он «тихий»? Так вы их называете? Ну и прекрасно. Где он, кстати? Сынишка? – Твое какое дело? – Чагин начинал испытывать наслаждение от затопляющей его злобы. – Никита! – взмолилась Вика. – Успокойся, прошу тебя! В чем он виноват? Мы же сами иногда… – Ничего, – сказал Вике незнакомец. – Никита в чем-то прав. И реакция хорошая, здоровая. Я еще раз вижу, что мы в нем не ошиблись. Он подмигнул Чагину: – Нравится? Нравится быть таким? Это настоящая жизнь, дружище. Вы читали фрагмент этой книги на http://post-apocalypse.ru заходите еще :)